Реклама

Разделы сайта

Реклама от Google AdSense

!!! Чтобы найти нужные вам саженцы, культуру, сорт и т.д., воспользуйтесь поиском, размещённым вверху каждой страницы. На сайте можно найти почти любой посадочный материал: семена, саженцы и прочее. Нужно самим поискать а не ждать "золотую рыбку" для услуг. По личным вопросам к авторам необходимо обращаться по указанным на страницах адресам, а не в комментариях. Личная переписка удаляется
Каталоги на посадочный материал постоянно обновляются. Советуем регулярно проверять изменения в соответствующих разделах, на персональных страницах садоводов и на других страницах сайта

При введении комментария просим указывать своё имя и регион и свой e-mail-адрес

Бедро Иван Прохорович, основоположник сибирской селекции и садоводства в Сибири

Бедро Иван Прохорович, основоположник сибирской селекции и садоводства в Сибири

(11.02.1874 – 28.01.1943)

Родился в с. Смелом Смеловского района Полтавской области.

Один из основоположников и страстных пропагандистов сибирского садоводства. Окончил Уманское училище садоводства, затем Петровско-Разумовскую сельскохозяйственную академию (ныне Московская сельскохозяйственная академия им. К. А. Тимирязева). Стажировался в Германии и Франции.

За политическую деятельность в 1909 году был сослан в г. Минусинск Енисейской губернии, где на средства жены купил 17 десятин земли и заложил сад. Собрал и изучил около 100 сортов яблони и 28 видов других садовых культур. Из гибридных сеянцев яблони академика Н. Ф. Кащенко выделил зимостойкие сорта Багрянка Кащенко, Сибирское золото, Сибирская звезда и др. Автор первого учебника по сибирскому садоводству и 6 статей.

Ряд лет, начиная с 1914 г., издавал Каталог плодовых и декоративных растений, семян, овощных и цветочных культур. В 1930-1934 гг. принимал участие в закладке первых промышленных садов в Сибири. В 1934-1936 гг. работал научным сотрудником Нарымской государственной селекционной станции, в 1936-1940 гг. научным сотрудником Майкопской станции ВИР.

Награжден 5 золотыми и серебряными медалями на всероссийских и губернских выставках.

Соч.: Плодоводство в Сибири. Омск, 1925. 1928: Краткий отчет акклиматизационной помологической станции в г. Минусинске Енисейской губернии за 1911, 1912. 1913 гг. С.-Петербург. 1915.

Литература об учёном: Бедро И. П.//Словарь-справочник садовода. - М. 1957; Леонов Н. М. История развития сибирского садоводства. - Новосибирск. 1957: Куминов Е. П. 60-летие научного садоводства в Восточной Сибири // Садоводство Восточной Сибири. - Новосибирск, 1980.

Источник: Садоводы учёные России. Орёл. ВНИИСПК. 1997.

***

Судьба свела меня с потомком садоводов подвижников Ивана Прохоровича Бедро и Вигорова Леонида Ивановича (Бедро Алексей Иванович). Это замечательный учёный-натуралист, кандидат биологических наук Юрий Леонидович Вигоров, сын Л. И. Вигорова и, соответственно, внук И. П. Бедро.

Он активно собирает материалы о жизни и деятельности деда и отца. Часть собранных материалов об И. П. Бедро он передал для размещения на сайте. Сам готовит публикацию о своём отце. И я надеюсь, что скоро получу от него новые материалы. По, крайней мере, надеюсь на это. Вот отрывок из его письма:

"Многоуважаемый Геннадий Петрович, здравствуйте!

Вам пишет единственный сын Леонида Ивановича Вигорова и единственный внук  Ивана Прохоровича Бедро. Краткие сообщения о них видел на Вашем сайте, когда, пользуясь поисковой программой, разыскивал сведения о кузбасском периоде садовой деятельности И. П. Бедро. В краткой и неверной биографии И. П. Бедро, взятой из Словаря-справочника "Садоводы ученые России" (г. Орёл), во-первых, нет фотографии, а во вторых немало ошибочного (от незнания). Мне известно о деде несколько больше, даже из того, что знал мой отец (стали доступны новые документы и факты). Я биолог, но не садовод. Собираю сведения о предках для того, чтобы, кроме очередных своих научных книг и статей, успеть написать книгу также и о предках: отнюдь не для подтверждения какого-то первенства или приоритета, а, прежде всего, для того, чтобы показать читателю, как в самые паршивые времена (и в 1905, и в 1918, и в 1920-25 и позже что касается деда, а также на фронте и в мрачные годы лысенковщины, разрухи и презрения к мирной науке  (что касается отца) преданные своей профессии энергичные люди могли, не падая духом, делать свое полезное для людей дело ...

Итак, буду рад обменяться с Вами информацией о садоводах-сибиряках (о них особый разговор. У меня, например, кроме уцелевших книг и статей деда, есть подшивка (чудом уцелевшая в 30-е годы и в войну) интереснейших садоводческих журналов "Сибирское плодоводство и огородничество" (1926-1929; есть и Уссурийский выпуск), что издавали в Омске. Там, наряду с Иваном Прохоровичем Бедро,  печаталось много интересных людей, о которых СТОИТ людям напомнить!), о кузбасском периоде деятельности деда и снабдить Ваш сайт интересной информацией в желательных для вас объёмах".

Сын Юрия Леонидовича (1982 года рождения), химик-органик, кандидат химических наук и садовод-любитель. Получается уже целая династия учёных-натуралистов. Ему тоже не чужда история семьи, и он собирается поместить в Википедию биографию деда и прадеда.

Думаю, интерес к истории одно из основных достоинств истинно цивилизованного и интеллигентного человека.

На снимке: Иван Прохорович Бедро с сыном Алексеем (будущим Леонидом Ивановичем Вигоровым) г. Минусинск. 1925-1928.

На снимке: Федосья Константиновна Харина и Иван Прохорович Бедро – родители Алексея Бедро (с 1937 г. – Л. И. Вигорова). г. Минусинск, 1911-1912 гг.

Предлагаю вашему вниманию две статьи, посвящённые жизни и деятельности Ивана Прохоровича Бедро.

Первая из журнала "Вопросы истории":

Мы знаем, что Сибирь будет покрыта садами

А. П. Шекшеев

В метрическом свидетельстве, записанном в специальной книге Преображенской церкви местечка Смелого Роменского уезда Полтавской губернии сообщается, что у казака Прохора Алексеевича Бедро родился сын Иоанн и принял «святое таинство крещения» 31 января (12 февраля) 1874 года. Согласно информации Ю. Л. Вигорова (внука И. П. Бедро) он происходил из семей Бодрых и Рудых, главы которых являлись запорожскими казаками. Предком Ивана Прохоровича был костоправ Запорожской Сечи, живший во второй половине XVII начале XVIII в. и запечатлённый на парсуне (портрете), утраченной его потомками во время Великой Отечественной войны.

Окончив Уманское (Киевская губерния) среднее училище земледелия и садоводства, Бедро продолжил обучение в Петровской земледельческой и лесной академии (Сельскохозяйственная академия им. К. А. Тимирязева). Главным садовником и преподавателем садоводства там был датчанин Р. И. Шредер, эрудированный специалист. Будучи уже на третьем курсе «Петровки», Бедро, вероятно, по примеру других студентов, с целью добыть средства к существованию, прервал обучение. Некоторое время он работал в земледельческих артелях Херсонской губернии, а затем сдал экзамен экстерном. В числе лучших выпускников академии он стажировался в питомниках и семеноводческих хозяйствах Франции, Бельгии, Голландии и Германии, изучал семеноводство овощных культур в хозяйстве знаменитой фирмы Вильморен и виноградарство на юге Франции.

Получив агрономическое образование и вернувшись на родину, Бедро всецело посвятил себя распространению знаний среди крестьянства. На окраине г. Лохвица он, арендуя 10 га земли, создал плодовый питомник и садоводческое хозяйство, откуда выращенные и привитые саженцы яблонь и других плодовых культур рассылались по всей Украине. Питомник давал доход. «Но все шло на помощь бедным, а сами мы жили очень скромно, всегда [было] полно людей, которые обращались за помощью и которым никогда не было ... отказа, вспоминала его дочь. Отца любили интеллигенция города, учителя, мелкие служащие». Пользуясь огромной популярностью среди населения, Бедро дважды избирался от местных крестьян земским гласным Лохвицкого уезда, отдав общественной деятельности шесть лет своей жизни.

С 1895 г. Бедро, будучи секретарем-агрономом и членом правления Лохвицкого уездного сельскохозяйственного общества, организовывал склады машин и семян. В 1904 г. его избрали председателем Песковского сельскохозяйственного общества, которое он значительно расширил, создав восемь кооперативов. Одновременно он служил в Лохвице агрономом уездного земства и заведующим опытным полем.

Накануне первой русской революции 1905-1907 гг. Бедро начинает принимать активное участие в политической жизни. За обсуждение на собрании Песковского общества, проходившем под его председательством, политических вопросов и пропаганду национализации земли Бедро в сентябре 1905 г. выслали на три года за пределы Полтавской губернии. После выхода царского манифеста от 17 октября 1905 г. он вернулся в Лохвицу. В ноябре-декабре того же года Бедро стал членом Всероссийского крестьянского союза, созданного для вовлечения крестьян в революционную деятельность.

По поводу политических событий того времени в Лохвицком уезде помощник начальника Полтавского губернского жандармского управления сообщал, что здесь образовалась «либеральная партия» во главе с помещиком, предводителем местного дворянства А. Русиновым и профессором-экономистом М. И. Туган-Барановским, высланным за свою «неблагонадёжность» из Москвы. Создав сельскохозяйственное общество, кредитное товарищество, «земскую партию» и определив на должности своих сторонников, они таким путём, сетует жандарм, подчинили себе весь уезд. Среди этих сотрудников, определявших также и деятельность земской управы, он в своём донесении назвал секретаря сельскохозяйственного общества и кредитного товарищества И. П. Бедро, который с целью распространения революционных идей, посещал окрестные деревни и, собирая крестьян на сходах, убеждал их в необходимости антиправительственных действий.

В декабре 1905 г. черносотенцы и полиция пытались организовать в Лохвице еврейский погром. Но Бедро сумел предотвратить его и выявил его инициаторов, в частности помощника местного исправника. Вторично задержанный полицией Бедро оказался на свободе лишь под давлением масс, вынудивших губернатора отдать специальное указание. По этому случаю в Лохвице его в шутку называли «жидивским батькой».

Скрывшись на киевской конспиративной квартире и приобретя необходимые документы, Бедро был вынужден на некоторое время уехать за границу, где работал в садовых хозяйствах Французской Ривьеры. По возвращении он в марте 1906 г. снова был арестован и определен в тюрьму в Лубнах, а затем в Полтаве. Состоявшееся 14-17 октября 1908 г. заседание Харьковской судебной палаты с участием сословных представителей и известного адвоката А. С. Зарудного, рассмотрев дело Бедро, приговорило его за участие в преступном сообществе к лишению всех прав состояния и ссылке в Сибирь на вечное поселение. Осенью 1909 г. он этапом был доставлен в Енисейскую губернию в д. Быстрая Минусинского уезда.

Поначалу перебиваясь огородничеством и обучая местных крестьян новым приёмам выращивания картофеля и томатов, Иван Прохорович весной 1910 г. приобрел на Тагарском острове под Минусинском 17 десятин земли и основал плодовый питомник и сад для опытов, который вскоре превратился в первую в сибирском регионе опытную станцию плодоводства, названную позднее Западно-Сибирской.

Основным назначением станции и «Старого сада», высаженного в 1912 г., было сортоиспытание большой коллекции яблонь и других плодово-ягодных культур. Здесь находилось свыше 120 сортов ранеток и полукультурок, в том числе сеянцев, полученных от специалистов северной зоны садоводства, с которыми Бедро вёл переписку. По просьбе профессора Н. Ф. Кащенко, по состоянию здоровья переезжавшего из Томска в Киев, Бедро получил и рассадил его коллекцию гибридов, доведя некоторые из них до сортообразования. Для гибридизации были рассажены 500 яблонь 75 крупноплодных сортов. С целью проверки и интродукции были собраны также коллекции уссурийских и канадских слив, сделаны посадки чёрной, красной и белой смородины, крыжовника, ирги, забайкальского абрикоса, редких, уже исчезающих сортов из северных мест России, Маньчжурии, Канады и пр.

Начиная с 1914 г., Бедро несколько лет издавал каталог плодовых и декоративных растений, семян, овощных и цветочных культур, который рассылался по всей Сибири. Его саженцы выписывались садоводами Красноярска, Томска и Иркутска. В 1915 г. в журнале «Научное плодоводство», издаваемом в Петрограде Императорским Российским Обществом, вышел в свет его 25-страничный «Краткий отчет акклиматизационной помологической станции в г. Минусинске Енисейской губернии за 1911, 1912 и 1913 гг.».

Весной 1916 г. Бедро, рассадив по 10-25 деревьев 75 сортов, отобранных по зимостойкости в «Старом саду», создал «Новый сад». Его задачей была хозяйственная проверка яблонь.

Убедившись в непригодности для Сибири многих привозных сортов, Бедро перешёл к выведению местных сортов путем гибридизации. Он первым из сибирских садоводов, изучив более трёхсот сортообразцов различных пород, включая новые, облепиху, абрикос, вишню, барбарис, сливу, садовую землянику, провёл опыты по выявлению оптимальных форм кроны, разработал способы предохранения культурных сортов от неблагоприятных зимних факторов, изучал способы прививки и окулировки. Зная об удачных опытах братьев Вильморен по окультуриванию диких моркови и свеклы, Бедро проводил опыты по спорной в то время «вегетативной гибридизации» и получил удачные результаты при окультуривании забайкальских яблонь Палласа.

В зимнее время Бедро вёл переписку с видными садоводами страны В. В. Пашкевичем, Л. П. Смиренко, Н. Ф. Кащенко и другими.

По сообщению Вигорова, в Минусинске Бедро обрёл и новую семью. Он женился на хакаске Ф. К. Хариной, уроженке улуса Биджа, которая стала матерью двух его сыновей и дочери.

В 1915 г. Бедро был амнистирован, но остался работать в Минусинске. Здесь он служил секретарём и председателем минусинского уездного Союза кредитной кооперации, которая, предоставляя крестьянам ссуды, машины и семена, помогала им в развитии хозяйств.

С началом революционных событий 1917 г. Бедро был избран председателем минусинского Комитета общественной безопасности и возглавил одну из местных властей. Защищая крестьянские интересы в земстве, он неоднократно по разным вопросам конфликтовал с уполномоченным по снабжению уезда и уездным комиссаром. По свидетельству самого Бедро, в 1917 г. он, будучи приглашённым полтавскими крестьянами, посетил Украину, где был якобы делегирован в Центральную Раду, избирался председателем областного съезда. Однако, всё равно вернулся в Сибирь. (4)

На страницах советских мемуаров Бедро неоднократно представлялся эсером и «ярым врагом» минусинских большевиков. Современные историки определяют его политическое лицо по-разному. Однако документы уголовного дела, заведённого на него Енисейской губернской ЧК, свидетельствуют о том, что Бедро был общественно-активной личностью, которую нельзя отнести к какому-либо политическому лагерю. Его взгляды были характерны для широких слоёв населения Сибири, которые своей активностью или, наоборот, пассивностью в конечном итоге способствовали установлению здесь Советской власти.

Некоторые очевидцы, знакомые с Бедро, относили его к толстовцам. Сам он, судя по показаниям красноярских чекистов, считал себя членом общества свободных христиан, не признающих насилие и применение оружия. Не разделяя взглядов ни большевиков, ни эсеров, не участвуя в их борьбе и пытаясь оградить крестьян от влияния представителей этих партий, Бедро и в Минусинском уезде продолжал выступать в качестве народного защитника. Жители д. Быстрая 19 ноября 1917 г. делегировали его с совещательным голосом на III Минусинский уездный крестьянский съезд.

Несмотря на то, что большевики склонили его участников к передаче власти советам, Бедро выступал против их конкретных действий. Получив от центральных органов кредитной кооперации информацию о том, что Совнарком национализировал Московский кредитный банк, он при поддержке правления Минусинского уездного Союза кооперативных товариществ 23 декабря 1917 г. написал циркуляр, в котором известил кооператоров и население об огосударствлении их денежных вкладов и призвал протестовать против этой акции путём направления телеграмм в адрес Всероссийского Учредительного собрания. Содержание циркуляра незамедлительно стало известно большевикам членам Минусинского Объединённого исполкома. 29 декабря они постановили арестовать его автора, а сам циркуляр с соответствующими комментариями опубликовать в местных «Известиях».

Ещё находясь под следствием, Бедро, как представитель кредитной кооперации Минусинского уезда и делегат 2-го Всесибирского съезда кооператоров, был избран членом Сибирской областной думы. Состоявшееся 6 марта 1918 г. заседание ревтрибунала, где рассматривалось его дело, проходило при поддержке присутствующими обвиняемого, но с нарушением процессуальных норм. После произнесения последнего слова обвиняемым председатель, в роли которого выступал большевик Д. Пузанов, вновь предоставил слово обвинителю. Такое завершение процесса вызвало негодование у присутствующих, разразившихся криками «позор». В зал были введены красногвардейцы, после чего публика разбежалась. Бедро за «погромную контрреволюционную деятельность» был приговорён к трём месяцам условного наказания.

Преследуемый властями Бедро в январе 1918 г. всё же нашёл время составить «Атлас плодов» с описанием и рисунками 87 сортов ранеток, лучше других зарекомендовавших себя в климатических условиях Минусинска. Дополненное в конце 1920-х гг., это описание было подготовлено Бедро и его сыном к изданию в виде книги по сибирской помологии. Тогда же он создал рукопись будущего руководства по садоводству в Сибири, а затем написал и опубликовал в газете «Свобода и труд» «Письма из узилища» фельетонного характера. Большевики в дальнейшем, используя эти «письма», обвиняли Бедро в клевете на советскую действительность.

В мае 1918 г. Бедро был избран делегатом VI Минусинского уездного крестьянского съезда. После того, как созданный большевиками Военно-революционный штаб (ВРШ) за антисоветские выступления распустил съезд, Бедро в ночь на 8 июня был арестован красногвардейцами и посажен в тюрьму. Здесь его жизнь подвергалась опасности. Минусинск был окружён крестьянско-казачьими дружинами, требующими от Совета передачи власти делегатам собравшегося VII крестьянского съезда. Когда дружинники с целью захвата власти совершили нападение на город, совдепом был отдан приказ: тюремная администрация при повторном налёте должна была расстрелять заключенных. После освобождения из тюрьмы Бедро тут же был кооптирован «для пользы дела» с совещательным голосом в состав этого съезда. По мнению членов так называемой «Минусинской коммуны», он стал «вдохновителем» антибольшевистского переворота в Минусинске и непосредственным участником формирования уездного комиссариата. Позднее, выполняя резолюцию VII съезда об увольнении со службы большевиков, комиссия Минусинского союза кредитных и ссудо-сберегательных товариществ, по инициативе Бедро, уволила машинистку и бывшего судью, которые являлись не только видными членами местной организации РКП (б), но и лицами, имевшими прямое отношение к его осуждению.

В то же время Бедро, выступая на VII крестьянском съезде, передавшим власть в Минусинске антибольшевистским силам, выступил против начавшихся грабежей городского населения «лицами с бело-зелёными нашивками», то есть повстанцами-дружинниками, а также мобилизации крестьян в Добровольческую армию. Здесь же он высказал своё отношение к любой власти, которое, вероятно, было характерно для большинства местного населения. Согласно воспоминаниям находившегося на съезде лидера губернских правых эсеров Е. Е. Колосова, когда его участникам была оглашена информация о падении Советской власти и образовании Временного Сибирского правительства, «кооператор Б., типичный правый демагог», произнес такую реплику: «Вот не успели свергнуть одно правительство, как появилось уже другое». Это высказывание, сообщает Колосов, имело успех, так как отвечало настроениям собравшихся. (8)

Заявив в местной газете «Труд» от 12.07.1918, что понятия «большевик» и «кооперация» для него «несовместимы», и испытывая скептическое отношение к любой власти, Бедро вскоре перешёл в оппозицию и к социалистам-революционерам, которые тогда занимали ключевые места в органах управления Сибири. В июле 1918 г. его как депутата пригласили участвовать в работе Сибирской областной думы. На заседании 15 августа 1918 г. Бедро был избран членом мандатной комиссии, а затем и бюро одной из четырёх думских фракций областников и беспартийных. Эсеры составляли почти половину думцев: депутатов насчитывалось 137 человек, а из 129 лиц, о которых имелись сведения, 60 относили себя к партии социалистов-революционеров. Такой состав думы вызывал недовольство её беспартийных членов. В этой ситуации Бедро не смог сразу определиться относительно законности присутствия в Думе представителей от крестьянских советов, деятельность которых постановлением Временного Сибирского правительства от 6 июля 1918 г. была запрещена. (9)

По свидетельству современника, назвавшего Бедро «действительным представителем народа, скромным членом Думы и человеком реальной жизни», он после проверки делегатских мандатов заявил об искусственном построении этого органа и необходимости расширения подлинного крестьянского представительства. Но смысл его выступления усилиями эсеровских ораторов оказался «затушёванным». (10) Бедро потом вспоминал, что его критические замечания по поводу эсеровского засилья в думе и предложение о пополнении Думы крестьянскими представителями не нашли среди депутатов положительного отклика. Поэтому он отказался от членства и работы в Сибоблдуме и вернулся в Минусинск, где в ноябре-декабре 1918 г. часто помещал статьи в газете «Труд» «органе независимой мысли».

Здесь Бедро продолжал выступать на стороне интересов крестьянства. С началом вспыхнувшего в ноябре 1918 г. минусинского крестьянского восстания, «дубинной войны», обреченной, по мнению Бедро, на поражение, он по просьбе знакомых жителей деревень Быстрая и Малая Минуса посетил их сходы. По совету Бедро крестьяне этих деревень, несмотря на угрозы, исходившие от командующего правительственными войсками генерал-майора И. Ф. Шильникова, решили в данной ситуации соблюдать нейтралитет. Во время штурма повстанцами Минусинска, рассказывает сохранившаяся в семье Бедро-Вигоровых легенда, он, якобы, вышел навстречу толпе, двигавшейся по одной из дорог на пулемёты, остановил её и, уговорив подождать, тем самым спас людей от гибели. Когда с завершением карательной экспедиции в местную тюрьму были водворены захваченные или выданные населением мятежники, то он, пользуясь доверием гражданских властей, добился освобождения под его поручительство нескольких лиц. Позднее Союз кредитной кооперации в лице своего председателя по каким-то причинам препятствовал предоставлению правительственным войскам фуража.

Поведение Бедро вызвало негативное отношение к его личности со стороны военных властей и казаков, угрожавших ему физической расправой.

Дружеские отношения сложились у Бедро с главкомом партизанской армии Кравченко, человеком близким ему по политическим взглядам, образованию и профессии, социальной принадлежности и жизненным интересам. Впоследствии его заместитель Щетинкин свидетельствовал, что Бедро оказывал партизанам всяческую материальную поддержку. Председатель Минусинского уездного Совета В. Г. Солдатов, человек большевистских убеждений, рассказывал, что толчком к росту среди партизан эсеровских настроений будто бы явилось появление на политической арене Минусинска агронома-садовода и «известного эсера» Бедро. Выступление приглашенного Бедро на уездном учительском съезде 15 октября 1919 г., в котором он призвал учительство к единению во имя достижения гражданского мира, произвело на делегатов настолько сильное впечатление, что ему, чтобы не политизировать работу съезда, пришлось отказаться от некоторых его тезисов. Согласно воспоминаниям Солдатова, Бедро являлся и посредником, передавшим Кравченко «Заявление группы офицеров», в котором эсеры предлагали последнему объединить усилия для окончательного свержения режима А. В. Колчака, а затем, выступив общими силами против Красной армии, добиться провозглашения в Сибири власти Учредительного собрания. (11)

В дальнейшем внимание Минусинской уголовно-следственной комиссии привлекло содержание написанного Бедро и опубликованного 16 декабря 1919 г. газетного некролога, посвященного памяти зверски убитого неизвестными усть-абаканского общественного и кооперативного деятеля М. Г. Монастыршина, в заслугу которому Бедро ставил его тюремное заключение большевиками, активное, «в числе первых», участие в свержении Советской власти в 1918 г., а также «парализацию» в ряде сел выступлений крестьян в поддержку партизан п.

2 мая 1920 г. Бедро по доносу минусинских большевиков, обвинивших его в антисоветской агитации, был арестован и препровожден в Красноярскую губернскую ЧК. На допросе 29 мая один из них показал, что Бедро, пользовавшийся авторитетом у служащих кредитных товариществ и населения, во время крестьянского восстания 1918 г. агитировал жителей д. Малая Минуса против «бандитов-большевиков». Однако показания доносителей основывались лишь на слухах. Заявив, что причиной обвинения являются личные счёты, Бедро легко опроверг оговор. Поддержку ему оказали крестьяне д. Быстрая. 23 мая их сход, заявив, что Бедро своей деятельностью способствовал переходу населения на сторону Советской власти и спасал людей от «карателей», высказал просьбу освободить его из заключения как «сторонника трудового народа». Сильное впечатление на чекистов произвели показания партизанского вожака Щетинкина, который на допросе 18 июня заверил их, что знает Бедро как человека, который каких-то действий против Советской власти не совершал. 20 июля Бедро был освобождён под поручительство Щетинкина и Кравченко.

Однако такой исход не устроил некоторых минусинских большевиков, враждебно относившихся к местной интеллигенции. 1 августа 1920 г. Бедро был вновь арестован и отправлен в Красноярский Дом лишения свободы. Председатель Минусинской уездной ЧК Т. И. Мордвинов причину задержания объяснил следующим образом: «Нового дела никакого нет, а я арестовал вас, чтобы вас не убили ...».

На этот раз следствие по делу Бедро оказалось более длительным, но 12 декабря за недоказанностью вины он был освобождён из-под стражи и направлен на службу в Минусинский уездный комитет труда. Однако 10 января 1922 г. губернская ЧК все-таки приговорила Бедро к одному году заключения. Обвинение являлось настолько шатким, что 11 ноября того же года Коллегия ГПУ на основании постановления ВЦИК была вынуждена освободить его досрочно. (13)

Между тем, данные Красноярской краевой общественной организации «Мемориал» говорят о том, что он, арестованный 31 июля 1920 г. и обвиняемый в «контрреволюционной агитации», был приговорен губернской ЧК 19 августа того же года к пяти годам заключения в ИТЛ (Исправительно-трудовом лагере). По свидетельству Вигорова, Бедро находился в заключении  вплоть до декабря 1924 года.

В условиях разрухи трудные времена переживало садовое хозяйство Бедро. Сделанные ещё в годы гражданской войны его дневниковые записи свидетельствуют о постоянных набегах обывателей, которые уничтожали подросшие деревья. В апреле 1918 г., пишет он, какой-то хулиган срезал у корня 11 саженцев 4-летних привитых яблонь в новом саду. «Не знаю, заключает Бедро вопросом эту запись, надолго ли хватит у меня терпения выносить все эти человеческие гадости?..». «Я так мало хочу, только изгородь, чтобы не портили и [не] увечили моих питомцев. Да, видимо, Россия ещё долго не будет видеть даже где надо поставить "изгородь"..., а будет ставить... [их] везде, но не там, где нужно ...». За просьбу не рубить ветви яблонь шашками его в 1918 г. чуть не зарубил конный разъезд белых. При этом Бедро в дневниках 1919 г. пишет, что ему «хочется ещё многое сделать для Родины, для Сибири!».

За время заключения Бедро сад, переданный сначала опытной станции, а затем местной тюрьме, пришёл в запустение. Вернувшись, он добился возвращения ему сада и, несмотря на массовую гибель насаждений, вскоре привёл его в полный порядок.

Более того, у Бедро появился грандиозный план развития садоводства. Вот, что он писал в 1925 г.: «... Применить в этом деле возможно шире коллективный труд! В самом деле, станция имеет сейчас в своем распоряжении свыше двух тысяч плодовых и плодоносящих яблонь гибридов Кащенко. Она может предоставить всем желающим сибирякам попробовать свое счастье в получении хороших выносливых сортов яблонь. Получая от станции семена гибридов, высевая их по всей Сибири, любители могут получить ... сотни миллионов саженцев. Получится бесконечное число сортов ...».

Сведения о своей работе Бедро послал И. В. Мичурину. В ответном письме Мичурин писал: «... Идите смело вперед, добивайтесь настоящих вполне культурных сортов и будьте уверены, что Вы их получите. В этом нет сомнения. Главное, в своих работах надейтесь больше на свой личный трудовой опыт...». (15)

К 1928 г. Бедро высадил под Минусинском и третий «Дальний сад». В ведении его уже имелись 6 десятин плодовых насаждений и ягодников со школой и питомником, на которых размещались 2 тыс. взрослых плодоносящих яблонь, груш, слив, абрикосов и вишен, 15 тыс. саженцев, а также сеянцы гибридов первой и второй генерации. Его селекционная работа поражала специалистов правильным подходом к подбору пар-производителей и остроумными приемами. Награждённый на всероссийских и губернских выставках пятью золотыми и серебряными медалями, Бедро за годы своей селекционной деятельности собрал и изучил 100 сортов яблонь и 28 видов других садоводческих культур. В 1927-1929 гг. его сад служил опытной базой ВИР, а в 1931 г., уже без него, был превращён в Минусинское плодово-ягодное опытное поле.

На основе ранее созданной рукописи Бедро написал первый учебник по сибирскому садоводству «Плодоводство в Сибири», вышедший двумя изданиями (Омск. 1925 и Минусинск. 1928 гг.). Оба издания начинались с предисловия, написанного академиком Н. Ф. Кащенко. Эта книга стала на длительное время основным руководством, на котором выросли поколения сибирских садоводов. В 19251929 гг. Бедро сотрудничал с журналом «Сибирское садоводство». В нём и в журнале «Уссурийское садоводство и огородничество» он успел опубликовать шесть статей о путях развития сибирского садоводства. Несколько лет Бедро вёл краткосрочные курсы для крестьян-садоводов, агрономов, у него проходили практику студенты из Омского сельскохозяйственного института и местных учебных заведений. Некоторые из них, например, Г. Н. Блинков и М. Н. Саламатов, стали видными учёными Сибири. (16)

В канун массовой насильственной коллективизации Бедро, как мог, помогал крестьянам. По воспоминаниям родственников, к нему чуть ли не ежедневно за советами, как им вести себя в отношениях с властями, наезжали знакомые из окрестных селений. С применением государством «чрезвычайщины» в налоговой политике на хозяйство Бедро был наложен непосильный налог. Ознакомившись с садом и пытаясь спасти его от разорения, красноярский общественный деятель и садовод В. М. Крутовский осенью 1929 г. так оценил труд его хозяина: «И удивительнее всего то, что вся эта гигантская работа выполняется трудами рук семьи Бедро, которую составляют сам он, жена, двое сыновей-подростков ... Никаких сбережений, никаких даже запасов у него нет, а жизнь семьи самая трудовая и скромная во всём, начиная с питания и кончая одеждой. На себя берётся минимум, всё остаётся саду ... Научная часть работы интересна и проводится с удивительной последовательностью и энергией. План  работ рассмотрен Институтом прикладной ботаники и новых культур (Ленинград) и одобрен им 20 апреля 1925 года. Работа имеет ввиду главным образом получение гибридных форм яблони, созданных в Сибири акад. Кащенко во второй и следующих генерациях ... Эта деятельность Бедро имеет огромное значение. Сад Бедро должен быть спасён, научные работы его должны быть сохранены и продолжены, и сам Бедро, как ценный и редкий специалист высокой марки, беззаветно преданный своему делу, должен быть сохранён для Сибири». (17)

Но такие обращения к общественности не могли изменить направление и характер государственной политики. Бедро, спасаясь от «раскулачивания», бросает опытную станцию, сады, дом и библиотеку и, приняв предложение главного инженера «Кузнецкстроя» И. П. Бардина, в 1930 г. вместе с семьёй переезжает в г. Сталинск (Новокузнецк). Назначенный на должность заведующего садово-парковым хозяйством этой строительной организации, Бедро в совхозе «Садово-парковое» заложил на площади сначала 180, затем 300-400 га большой плодово-ягодный сад.

Однако по доносу 18 февраля 1933 г. он был арестован. Обвиняемый в принадлежности к «контрреволюционной организации» и антисоветских высказываниях, в потворстве бесхозяйственности и хищениям, якобы существующим в садово-парковом хозяйстве, Бедро 5 июня 1933 г. на заседании Особой тройки Полномочного представительства (ПП) ОГПУ Западно-Сибирского края был приговорен к трёхлетней ссылке в Нарымский край. Осенью того же года его отправили на поселение в д. Подгорную Чаинского района Нарымского округа.

После досрочного освобождения в 1935 г. он уехал на Северный Кавказ. В начале 1936 г. Бедро устроился старшим научным сотрудником на работу в отдел цветочных и декоративных растений Майкопского опытного отделения ВИР, расположенного в поселке Шунтук (Республика Адыгея). Но в начале 1938 г., когда, незадолго до ареста Н. И. Вавилова директора ВИРа, сократились штаты и финансирование опытного дела, Бедро уволился и с семьёй переехал в станицу Белореченскую Краснодарского края. (8)

Отъезд из Сибири и отход от селекционного дела спасли его от нового преследования. Дело в том, что арестованные красноярскими чекистами, известные в прошлом общественно-политической, лечебной и садоводческой деятельностью братья Крутовские, на допросах 20 августа до 2-3 сентября 1938 г. были вынуждены показать, что бывший «ссыльный эсер» Бедро после гражданской войны состоял в «контрреволюционной организации областников». В 1928 г. он якобы согласился участвовать в разведывательной деятельности в пользу Японии и с соответствующими сведениями приезжал к ним из Сталинска в Красноярск. После этого Бедро должны были как «японского шпиона» арестовать, но случился сбой в работе спецслужб: его, вероятно, сразу просто не нашли. В дальнейшем же старший Крутовский умер в тюремной больнице, а младший, отказавшийся от своих показаний, вскоре оказался на свободе.

Избежав по счастливой случайности ареста, Бедро, согласно информации, предоставленной Вигоровым, переселился на новое место, где вновь высадил сад, развел питомник роз и огород. Во время немецкой оккупации он жил с семьей в крайней бедности, голодал, болел и 28 января 1943 г. скончался. Реабилитация по всем делам, заведенным на Бедро советскими правоохранительными органами, состоялась уже после его кончины (25 декабря 1963 г., 28 ноября 2003 г.).

Таким был жизненный путь человека, в революционное время стоявшего на внепартийных позициях и конкретными делами защищавшего народные интересы. Будучи одним из немногочисленных агрономов, сделать Сибирь садом.

Примечания

1. Архив Вигорова Ю. Л. (АВ), метрическое свидетельство И. П. Бедро, л. 1.

2. Архив Регионального управления ФСБ по Красноярскому краю (АРУ ФСБ), д. П.-6178, л. 15, 83, 373; АВ, справка Центрального Совета Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев от 14 марта 1929 г.; справка Управления Комитета государственной безопасности по Кемеровской области от 6 ноября 1990 г.; Словарь-справочник садовода. М. 1957, с. 33; БУЛДА М. Вблизи села Свиридовка Лохвицкого района сохранились руины дачи ученого. - Базар в Украине. 13.V.2009.

3. БОРИСОГЛЕБСКИЙ А. Д Памяти И. П. Бедро - Сад и огород. 1958, № 2, с. 77-78; МУРАВЬЕВ Г.А. Минусинское научное садоводство. В кн.: Мартьяновские краеведческие чтения (19992002 гг.): Сб. докл. и сообщ., вып. II. Минусинск. 2003, с. 117; Словарь-справочник садовода, с. 33-34, 190-191.

4. ГИДЛЕВСКИЙ К., САФЬЯНОВ М., ТРЕГУБЕНКОВ К. Минусинская коммуна. 1917-1918 гг. Из истории Октябрьской революции в Сибири. М.-Л. 1934, с. 41; АРУ ФСБ, д. П.-6178, л. 15, 83, 373.

5.  ГИДЛЕВСКИЙ К., САФЬЯНОВ М., ТРЕГУБЕНКОВ К. Ук. соч., с. 162, 199-201; Сибирь в период гражданской войны. Кемерово. 1995, с. 12.

6. АРУ ФСБ, д. П.-6178, л. 375.

7. Голос народа. 15—28.111.1918; Муниципальное учреждение архив г. Минусинска (МУАГМ), ф. 4, on. 1, д. 5, л. 396; АРУ ФСБ, д. П.-6178, л. 5, 13-15, 22, 28, 85, 89, 1 15, 120, 304, 356, 365, 369, 373-375, 383.

8. Воля Сибири. 7.V1I.1918; МУАГМ, ф. 4, on. 1, д. 17, л. 11-12, 17; КОЛОСОВ Е. Е. Сибирь при Колчаке. Воспоминания. Материалы. Документы. Пг. 1923, с. 50.

9. Сибирь в период Гражданской войны, с. 11-13; ДОБРОВОЛЬСКИЙ А. В. Эсеры Сибири во власти и в оппозиции (1917-1923 гг.). Новосибирск. 2002, с. 148.

10. ГИНС Г. К. Сибирь, союзники и Колчак. Поворотный момент русской истории 1918-1920 гг. (Впечатления члена Омского правительства). М. 2008, с 112.

11. Государственный архив Новосибирской области (ГАНО), ф. 5а, оп. 6, д. 270а, л. 148149, 151; Соха и молот. 22.V.1919.

12. АРУ ФСБ, д. П.-6178, л. 13.

13. Там же, л. 22, 28, 304, 356, 365, 369, 383.

14. Книга памяти жертв политических репрессий Красноярского края, т. 1, http://www.memorial/ krsk.ru/Articles/kr/1.

15.  МИЧУРИН И. В. Соч. т. 4. М. 1948, с. 538-546.

16. АВ, справка Управления КГБ...; дневниковые записи; Словарь-справочник садовода, с. 34; Садоводы ученые России (краткий биографический справочник). Орел. 1977, с. 29.

17. КРУТОВСКИЙ В. Прошлое и настоящее Сибирское плодоводство и огородничество. № 3, 15.IX.1929, с. 1-3.

18. АВ, справка Управления КГБ...; справка Кемеровского областного суда от 11 ноября 1990 г.; Словарь-справочник садовода, с. 34; Садоводы ученые России, с. 29.

19. АРУ ФСБ, д. П.-5906, т. 1, л. 18, 35, 111-112; т. II, л. 245-246, 258.

Шекшеев Александр Петрович, кандидат исторических наук

Абакан. Республика Хакассия.

Источник: Журнал «Вопросы истории». 2011

***

Другая статья была опубликована при непосредственном участии Юрия Леонидовича в "Избранных трудах" Леонида Ивановича Вигорова и посвящена в основном поискам поискам путей акклиматизации и селекции Ивана Прохоровича Бедро: 

Исследования Ивана Прохоровича Бедро и садоводство Сибири

Источник: Л. И. Вигоров. Избранные труды. Екатеринбург. 2010. С. 335 – 364.

Сейчас уже почти не осталось людей, которые треть века тому назад работали хотя бы непродолжительное время в саду известного сибирского садовода Ивана Прохоровича Бедро в г. Минусинске и могли бы рассказать о том, какая огромная по тому времени научная работа им была выполнена. Автор настоящей статьи - последний, кто в период 19251930 гг. ведал перепиской И. П. Бедро, выполнял его научные поручения, в том числе и опытные работы, и кто может, опираясь на сохранившиеся документы, описать эту малоизвестную сторону его деятельности.

Минусинский сад И. П. Бедро по своим размерам, объему выполнявшейся работы и тому воздействию, которое он оказывал на развитие сибирского садоводства (Леонов, 1957, с. 34), совершенно справедливо назывался Минусинской акклиматизационной помологической станцией. Опытной станцией садоводства его официально называл известный ученый-помолог В. В. Пашкевич (1959, с. 114-116). Конечно, это и была настоящая опытная станция садоводства, первая в Сибири (Янин, 1968, с.92). В своё время она имела такое же значение, как известные опытные научно-исследовательские учреждения, организованные на средства отдельных владельцев, например, Менделеевское опытное поле, Шатиловская станция или Энгельгардтовское опытное поле. Если добавить, что И. П. Бедро никогда не располагал теми большими средствами, какие имели организаторы вышеуказанных учреждений, заслуга его станции для сибирского садоводства становится еще более значимой.

К сожалению, в литературе по сибирскому садоводству недостаточно освещена, а подчас искажена большая научная и популяризаторская деятельность И. П. Бедро. Забыто, что большая часть любительских садов, посаженных в Сибири до 1930 г., появилась благодаря тому, что из минусинского сада И. П. Бедро туда были высланы саженцы лучших по тому времени сортов плодовых растений. Это первое крупное садовое учреждение в Восточной Сибири с общей площадью более 6 га, лишь по незнанию сравнивают с крошечными приусадебными участками садоводов-опытников, где было по нескольку деревьев.

В этой статье я остановлюсь преимущественно на научной работе, проведённой здесь И. П. Бедро вопреки огромным политическим препятствиям, мешавшим её выполнению. Дадим, однако, читателю, не знакомому со статьями И. П. Бедро (1915, 1926 а, б; 1927 а, б, в, г) и книгой «Плодоводство в Сибири» (1925, 1928), краткое описание условий работы его акклиматизационной станции.

Общая площадь участка, на котором И. П. Бедро, взяв его в аренду на Тагарском острове за протокой Енисея напротив г. Минусинска, начал работу в 1910 г., составляла 17 га. Первый участок («Старый сад»), засаженный в 1912 г., занимал 2 га, и яблони на нём вступили в хозяйственное плодоношение в 1925 г. Основным его назначением было сортоиспытание большой коллекции яблонь и других плодово-ягодных растений. По сохранившемуся плану посадок видно, что здесь находилось свыше 120 сортов ранеток и «полукультурок», в том числе сеянцы яблонь, полученные от братьев Владимира и Всеволода Михайловичей Крутовских, М. Г. Никифорова, А. К. Грелля, И. И. Решетникова, Р. И. Шредера, А. И. Олониченко, князя А. Е. Гагарина, В. В. Спирина, Н. В. Кузьмина, А. Ф. Перевощикова, Михайловской, М. Ф. Копылова, А. Д. Воейкова, Н. А. Иваницкого и ряда других садоводов. С большинством из них И. П. Бедро вёл переписку. На том же участке весной 1912 г. он по просьбе Н. Ф. Кащенко, уезжавшего по болезни из Томска в Киев, разместил для испытания небольшую коллекцию (около 20 номеров) гибридов яблонь первого поколения, присланную ему в Минусинск. В целом собрать такой северный сортимент яблонь в 1910-1912 гг. было делом чрезвычайно трудным, если вспомнить, что число любителей-садоводов, имевших свои сеянцы, едва ли составляло во всей северной зоне садоводства России 15-20 человек, а опытные станции садоводства здесь отсутствовали.

На том же участке сада имелись посадки уссурийской и канадской слив (около 50 деревьев), небольшие партии (по 50-100 шт.) красной, белой и золотистой смородин, ирги, забайкальского абрикоса и других растений. Посадки яблони были уплотнены кустами местной чёрной смородины (свыше 1000 шт.).

С севера сад был защищен полосой соснового леса, растущего на дюнах. По краю противоположной песчаной дюны, тянувшейся вдоль «Старого сада», с его южной стороны были высажены наклонно, по канадскому способу, около 500 яблонь 74 крупноплодных сортов. Каждый год поздно осенью перед замерзанием почвы эти деревья пригибали и укрывали сосновыми ветками, картофельной ботвой и землей. Эту коллекцию яблонь поддерживали прежде всего для целей гибридизации. Наряду с основным русским сортиментом (Титовка, Коробовка, Антоновка, Бабушкино, Боровинка, Пудовщина, Плодовитка и проч.) в «Старом саду» можно было видеть много редких и сейчас уже исчезнувших сортов. Здесь были яблони с острова Валаам (г. Сердоболь), где садоводом был иеромонах Пантелеймон. Среди них были, например, Сквознина Валаамская, Валаамская сласть, Валаамское Дамаскинское, Валаамский ранет и др., список которых (41 сорт) сохранился. Были также собраны старинные сорта русских садоводов Гуглевка, Маковка, Лазуха, Жёлтое наливное, Красная репка Копылова, Персиковое Решетникова, Конфетка Леднёва, Лебёдка Ведерникова и др. Были здесь и некоторые сорта И. В. Мичурина, впервые попавшие в Сибирь, такие как Китайка аркадовая, Китайка золотая и др. Часть коллекции была представлена кребами проф. Ганзена, такими как Трансцендент, Гислоб, Пульхра-крэб, Бьюти, Джон Доули, Переселенец и др. Именно от этих деревьев сорт Трансцендент, известный впоследствии как Пониклое, распространился по всей Сибири.

Второй, «Новый сад», с площадью 4 га был посажен в основном весной 1916 г. Он вступил в хозяйственное плодоношение к 1928 г. незадолго до той поры, как И. П. Бедро вынужден был навсегда покинуть станцию, бросить дома, хозяйство, библиотеку, все начатые и задуманные им труды и уехать из Минусинска.

Набор сортов и способы посадки в этом саду были иными. Сюда поступили сорта, отобранные по зимостойкости в «Старом саду». Деревьев каждого сорта было высажено по 10-50 экз. Всего здесь находилось около 75 сортов яблонь (каталог этих посадок тоже сохранился). Сюда же были помещены и гибридные яблони профессора Н. Ф. Кащенко, получившие впоследствии известность под названиями Сибирская заря, Сибирская звезда, Сибирское золото и Белопятнистое. Сам исходный сорт – Бугристое Кащенко (по мнению самого Н. Ф. Кащенко, это был купленный им сеянец П. Н. Крылова) – в Минусинске сильно подмерзал. Это было одной из причин весьма невысокой – лишь средней – зимостойкости названных гибридных сортов.

Основной задачей «Нового сада» была хозяйственная проверка отобранного сортимента.

Полоса песчаных дюн, разделяющая оба сада, была частично занята сосновым лесом, а просветы в лесу закреплены посадками облепихи, шелюги (шелюга – ивняк) и молодых сосен.

В 1926-1927 гг. И. П. Бедро получил дополнительный земельный участок площадью 5 га. К 1928 г. здесь был посажен третий, «Дальний сад» на площади около 2 га и заложены питомники яблони. Плодоношения этого сада И. П. Бедро уже не увидел, а план этих посадок не сохранился.

В это же время на площади 0,5 га был засажен «Гибридный участок». Там были размещены сеянцы яблонь, полученные от скрещиваний, проведённых И. П. Бедро, о которых мы расскажем далее.

Дважды в год, весной – для оценки перезимовки, а в конце лета – для оценки качества плодов и урожайности, И. П. Бедро осматривал деревья обоих садов – «Старого» и «Нового». Это занимало несколько дней.

Питомники, где выращивали посадочный материал (почти исключительно саженцы яблонь), были небольшими, с ежегодной площадью не свыше 0,5 га и выпуском 2000–3000 однолеток. В последнее пятилетие работы станции (1925-1929 гг.) привитые здесь саженцы рассылали по всей Сибири. Окулировки дичков обычно проводил сам И. П. Бедро с двумя, а то и тремя обвязчиками, так как работал исключительно быстро.

Для информации о саженцах неоднократно печатали небольшие каталоги, содержащие одновременно краткие сведения о правилах посадки сада в Сибири. Каталоги рассылали по всей Сибири любителям-садоводам, земельным управлениям сибирских городов и в почтовые отделения для раздачи всем желающим.

Наибольшую часть выпускаемого сортимента составляли мелкоплодные зимостойкие сорта яблони, такие как Ранет пурпуровый, Непобедимая Олониченко (Грелля?), Багрянка Кащенко, Сеянец Пудовщины, Сеянец Аниса № 2 , Желтый Челдон Иваницкого, а в последние годы и более крупноплодные гибриды Н. Ф. Кащенко. Так как заказы от садоводов-любителей были обычно небольшими (по 5-10 саженцев), то общее количество посылок, рассылаемых ежегодно осенью, достигало 300 шт. Особенно много саженцев выписывали садоводы Томска, Иркутска и Красноярска.

Значение этих каталогов и рассылки саженцев для распространения и популяризации сибирского садоводства было огромным.

В последние годы работы опытного сада И. П. Бедро в сезон созревания плодов начиналось настоящее паломничество посетителей, преимущественно из г. Минусинска, с целью осмотра сада. Часто приезжали крестьяне не только окрестных деревень, но иногда за 100 и более километров. Обычно показывать сад посетителям-крестьянам уходил сам И. П. Бедро, не считавшийся при этом с затратами времени. Посетителей-горожан чаще всего приходилось проводить по саду мне или моему покойному брату Юрию Бедро (с 1930-х гг. Георгию Бедрову), повторяя объяснения, дававшиеся отцом. Осмотр сада занимал не менее двух часов.

Каждый видный приезжий в г. Минусинск, как правило, считал своей обязанностью посетить этот сад, славившийся в те времена на всю Сибирь. Кто только здесь ни побывал, начиная от сибирского вице-губернатора (помнится, из Иркутска) до видной эсерки – «бабушки русской революции» Е. К. Брешко-Брешковской и от агронома А. Д. Кравченко – одного из руководителей партизанской армии, освобождавшей в 1919 г. г. Минусинск, до патрульных конного белогвардейского разъезда, едва не зарубивших И. П. Бедро в «Старом саду» за просьбу не рубить шашками ветви яблонь...

Регулярно бывали экскурсии учащихся Минусинского сельскохозяйственного техникума. Нередко они же проходили кратковременную практику в саду. Проходили здесь практику и студенты из Омского сельскохозяйственного института и Минусинского педагогического института. Некоторые из тех практикантов, как, например, профессор Г. Н. Блинков в Томске и старший научный сотрудник (впоследствии доктор с.-х. наук) М. Н. Саламатов в Новосибирске – ныне видные учёные Сибири.

В первые годы своей работы в Сибири часто бывал в саду Ивана Прохоровича Бедро видный впоследствии садовод А. Д. Тяжельников, нередко приезжал из Красноярска садовод и видный политический деятель Сибири Владимир Михайлович Крутовский, да разве всех перечислишь!

Немалое значение для распространения сведений по садоводству имело проведение с 1927 г. в течение двух или трёх лет по согласованию с Минусинским земельным управлением краткосрочных практических курсов для крестьян-любителей садоводства и для агрономов. Они проводились весной и в конце лета. За это время курсанты успевали познакомиться с приемами посевов плодово-ягодных культур, посадкой питомника, с техникой выращивания стланцев, приёмами окулировки яблонь, с пригодным для Сибири набором плодово-ягодных растений и прослушать несколько бесед И. П. Бедро.

В зимнее время И. П. Бедро вёл большую переписку почти со всеми видными садоводами страны, в том числе с В.В. Пашкевичем (Петербург), Л. П. Симиренко (Черкасская обл.), Н. Ф. Кащенко (Киев), с братьями Худяковыми (Приморский край), А. М. Лукашевым (Хабаровск), А. К. Томсоном (Иркутск), с садоводами Омска, монастыря на острове Валаам и других мест северной зоны садоводства России. Преобладающая часть писем его корреспондентов состояла в описании сортов яблонь и других культур в отношении зимостойкости и качества плодов. Теоретические вопросы преимущественно по акклиматизации растений в письмах затрагивались довольно редко, да и давать «теоретические советы» И. П. Бедро не любил.

Все письма из архива И. П. Бедро, которые хранились в сарае у одного врача в Минусинске, мне по совету арестованного в Кузбассе отца пришлось уничтожить зимой 1933-1934 г.

Особенно возрос поток писем к И. П. Бедро после рассылки в 1925 г. первого, а в 1928 г. – второго издания его книги «Плодоводство в Сибири». Она была основой и руководством для подготовки второго поколения сибирских садоводов, в том числе и тех, кто об этом впоследствии «забыл». «Книжка И. П. Бедро, – писал академик Н. Ф. Кащенко (1927), – носит уже характер первого практического руководства по плодоводству для сибиряков. Она знаменует собой переход от второго периода, научно-подготовительного, к третьему – экономическому». Это была первая сводка по практическому садоводству в суровом климате Восточной Сибири, основанная не на опыте всего лишь приусадебного садика со случайным набором культур, а на работе в производственных условиях с несколькими тысячами плодоносящих деревьев. Поэтому не удивительно, что оба издания (тираж 10.000) быстро разошлись. Помню, как нам приходилось рассылать целые кипы бандеролей с этой книгой по городам Сибири. Она сослужила добрую службу делу развития сибирского садоводства.

С 1920 до 1925 гг. И. П. Бедро по независящим от него обстоятельствам снова пребывал вне станции. (Арестованный 31 июля 1920 г. и обвинённый так же, как и в 1918 г., в «контрреволюционной агитации», И. П.Бедро был приговорён губернской ЧК  19 августа 1920 г. к 5 годам заключения в ИТЛ (исправительно-трудовом лагере), где находился до 25 апреля 1925 г. См. также: Крутовский Вл. М., 1929; Шекшеев, 2006; Вигоров, 2005, 2008. ред.) За это время в его саду погибла масса растений, лишенных ухода. Вернувшись и добившись возвращения пришедшего в запустение сада, он привёл его в порядок, хотя многое пришлось восстанавливать заново.

Сохранились ли кинофотодокументы, отражающие внешний  облик И. П. Бедро? В августе 1927 или 1928 гг. в Минусинский сад И. П. Бедро приезжала киносъёмочная группа, помнится из Омска, снимавшая фильм под названием «Юг в Сибири». Снимали яблони, усыпанные плодами, вывозку плодов из сада и другие сюжеты. В нескольких эпизодах заставили участвовать и самого И. П. Бедро. Не уцелела ли где-либо в с киноархивах Сибири эта кинолента?

Свои научные исследования И. П. Бедро во время работы в Сибири вёл преимущественно по четырем направлениям:

1) акклиматизация плодово-ягодных растений;

2) гибридизация для выведения особенно зимостойких сортов;

3) «вегетативная гибридизация» изучение взаимовлияния подвоев и привоев;

4) окультуривание дикорастущих плодово-ягодных растений. В такой последовательности мы их и рассмотрим.

1. Акклиматизация плодово-ягодных растений

Первый отчет опытного сада И. П. Бедро был опубликован в 1915 г. в журнале «Научное плодоводство», издаваемом в Петрограде Императорским Российским обществом плодоводов под названием «Краткий отчёт акклиматизационной помологической станции в г. Минусинске Енисейской губ. за 1911, 1912 и 1913 гг.». В оттиске этой статьи (23 стр.) даны перечень и характеристика 240 сортов яблони и большого количества других растений, проходивших проверку на зимостойкость в виде молодых растений в питомниках и в посадках. У каждого сорта яблони проверяли по 20 экземпляров.

Любопытно отметить, что чаще всего в отчете встречались оценки: «побеги смерзли до снегу» или «побеги смёрзли ниже снега».

Обширные знакомства И. П. Бедро, а также переписка с садоводами всей страны позволяли ему получать все новые и новые сорта яблони (в виде черенков для прививок на сеянцы яблони-сибирки) и семена ягодных культур для их размножения и проверки на зимостойкость. Такую же массовую проверку на жизнестойкость делали и садоводы разных мест Сибири, куда по их просьбе со станции посылали множество привитых саженцев разных сортов и культур.

В начале XX столетия проблема акклиматизации растений в северных широтах только лишь начала разрабатываться. Тем не менее И. П. Бедро в отличие от многих садоводов чётко различал акклиматизацию и натурализацию, настойчиво собирая для последней растения Канады (ирга канадская Amelanchier canadensis (L.) Medik., слива канадская Prunus nigra Ait., крыжовник канадский и др.), Дальнего  Востока.

И. П. Бедро не разделял взглядов неутомимого русского экспериментатора, знатока и популяризатора плодового дела конца XIX в., автора блестящей книги «Доходное плодоводство» А. К. Грелля о возможности разового, всего за одно поколение, приспособления растений к северным условиям лишь потому, что они были размножены на зимостойких подвоях. Решительно выступал он против представлений М. Г. Никифорова, утверждавшего возможность «акклиматизации» в Сибири крупноплодных сортов яблони, лишь бы только они были привиты на «Сибирку-пигмею Никифорова». Он многократно подчёркивал, что все так называемые случаи «акклиматизации» крупноплодных сортов в Сибири являются лишь результатом хорошего укрытия растений на зиму снегом или иными способами.

Работы И. В. Мичурина по акклиматизации стали известны садоводам главным образом к 1930-м годам, когда были опубликованы первые сводки его работ. Учитывать их в Сибири, как и данные, полученные Греллем на краю тогдашней Москвы, И. П. Бедро не мог. Среди красных и синих карандашных пометок, сделанных его рукой на полях брошюры И. В. Мичурина «Итоги его деятельности...» (И. В. Мичурин. Итоги его деятельности в области гибридизации по плодоводству/под общ. ред. проф. В. В. Пашкевича. М.: «Новая деревня».  1925.  91 с.) с краткой статьей Мичурина и сделанным проф. В. В. Пашкевичем изложением его взглядов, немало волнистых линий, выражающих несогласие, и немного пометок "Sic". Занимаясь акклиматизацией, И. П. Бедро исходил из убеждения, что из-за сильной индивидуальной изменчивости растений в каждой большой группе сеянцев дикого (не гибридного) вида так же, как среди привитых, но происходящих из разных мест деревьев одного сорта, у разных деревьев или почек обязательно проявятся существенные различия по приспособляемости, пластичности и зимостойкости. Поэтому задача состояла в том, чтобы выявлять такие растения, лучше других приспособленные к местным условиям, и, размножая их в череде поколений, осуществлять такой же отбор. При этом он ссылался на известный пример, приведённый А. Д. Воейковым (1879-1944) в книге по акклиматизации – первом русском обзоре по этой проблеме. Воейков описал случай, когда в Подмосковье в посадках большого числа деревьев Ореха серого Juglans cinerea L. погибли все растения, кроме одного экземпляра, отличающегося прекрасной зимостойкостью и достигшего зрелого возраста.

Именно поэтому И. П. Бедро старался доставать семена одной и той же культуры или черенки одного и того же сорта из разных мест, преимущественно северных, и размножать их по возможности в большом количестве. Он высаживал из питомников на постоянное место только те растения, которые уже в юном возрасте отличились наибольшей зимостойкостью. Такую работу он вёл с яблоней, уссурийской сливой Prunus ussuriensis Kov. et Kost., красной (родоначальниками сортов которой были Ribes vulgare var. macrocarpum Lam., R. petraeum Wilf., R. rubrum sensu lato L.) и белой (родоначальница её сортов - R. rubrum L.) смородинами, с малиной и степной вишней Cerasus fruticosa (Pall.) G. Woron.

Едва ли можно было «выбрать» более трудное место для работы, чем Минусинск, в окрестности которого И. П. Бедро был сослан по политическому делу 1905 г. с Полтавщины. В условиях суровой, бесснежной и ветреной минусинской зимы, поздних весенних и ранних осенних заморозков едва ли могла уцелеть для пересадки на постоянное место даже десятая часть того, что он выращивал в питомниках. Успешной перезимовке растений не помогало даже то, что песчаная почва, а точнее говоря, почти песок, в сочетании с жарким и сухим летом способствовала хорошему вызреванию побегов и, следовательно, зимостойкости растений. «Хуже почву, чем у меня, – писал И. П. Бедро в своей книге (1928, с. 6) – трудно и найти: песок-галька. Заведующий помологической станцией Вс. М. Крутовский в своем отчёте так выражается о почве моей станции: «чрезвычайно неподходящие почвенные условия – песок с подпочвой из речной гальки в значительной степени обесценивают всю работу».

Нередкие попытки разных авторов представить минусинскую котловину этакой «Сибирской Швейцарией» совершенно безосновательны. Климат здесь резко континентальный. Жаркое, обычно засушливое лето, когда вызревают помидоры и арбузы, сменяется суровой зимой с длительными, жесточайшими сорокоградусными морозами. Они длятся до 10-15 дней и часто сопровождаются сильными иссушающими ветрами. Автор статьи помнит, как в один зимний вечер, на закате солнца он записывал на территории сада И. П. Бедро по спиртовому термометру отметку: «минус 56°С и сильный западный ветер».

Таким жёстким климатом обусловлено и то, что Восточная Сибирь – «царство ранеток», а не только, как писал в 1914 г. Н. Ф. Кащенко, «настоящее царство смородин». Лишь очень немногие полукультурки, как например Сеянец Кузьмина № 16, Сержик Копылова и Желтый челдон Иваницкого, а также некоторые из гибридов, полученные от Н. Ф. Кащенко, хотя последние с заметным подмерзанием древесины, давали урожай в саду И. П. Бедро.

Именно поэтому успех по выведению сортов яблони с более культурными плодами выпал в дальнейшем на долю садоводов, обосновавшихся в более теплых районах Сибири. (Другой причиной этого было то, что гибриды яблонь второго поколения после скрещиваний 1925-1928 гг. могли принести плоды, пригодные для изучения, лишь к 1938-1941 гг., т.е. через 10 лет после того, как И. П. Бедро покинул Сибирь).

2. Гибридизация

В 1940 г. и даже в 1970-е годы в книгах и статьях по истории сибирского садоводства в адрес И. П. Бедро не раз направляли упреки в том, что своих сортов для Сибири он не оставил, «недооценивал роль среды в формировании гибридных сеянцев», а «успешной работе Бедро помешали его вейсманистские взгляды». Подобные необоснованные упрёки особенно нередки в изданиях 1940-1950-х годов – той постыдной и губительной для развития науки поры, когда в СССР под флагом «мичуринской биологии» и с дубиной лысенковских догм шёл захват власти в биологии и сельскохозяйственных науках.

В отличие от любителей, проводивших посев семян в Сибири случайных крупноплодных сортов яблони, И. П. Бедро не занимался выращиванием таких сеянцев, считая это «кладоискательством». В его коллекции имелось несколько выведенных таким способом ранеток и полукультурок, но их в размножение он не пускал. Он считал, что выведение новых сортов надо строить на продуманном подборе производителей, чтобы получать гибриды с заранее намеченными особенностями. До сих пор сохранились составленные им прогнозы признаков плодов, которые должны были проявиться у гибридов при некоторых скрещиваниях яблонь.

Весной 1925 г., выйдя из очередного заключения, И. П. Бедро «вновь взялся за сад и, несмотря на массовую гибель, – как писал Вл. М. Крутовский (1929), – богатых его насаждений» и, совмещая со службой в кредитной кооперации, начал массовую гибридизацию яблонь. К тому времени он уже достаточно изучил собранную коллекцию. Количество гибридных комбинаций достигало ежегодно 50-75. Сохранились планы скрещиваний, проведённых в 1928 и 1929 гг.

В этой напряженной работе урывками И. П. Бедро шёл по своему пути, не потерявшему значение для наиболее суровых районов Сибири и в наше время. К тому времени было известно, что при прямых и обратных скрещиваниях культурных сортов и форм домашней яблони Mains domestica Borkh. с наиболее зимостойкой яблоней ягодной (сибирской) Malus baccata (L.) Borkh. в подавляющем большинстве случаев получаются мелкоплодные ранетки с плодами весьма посредственного вкуса, как, например, у Багрянки Кащенко (результат скрещивания Сибирской яблони × Белый налив) с её кислой и терпкой мякотью.

Сейчас, когда на опытных станциях садоводства в Сибири можно найти сотни форм ранеток, точно известно, что хороший вкус плодов, такой, например, как у Долго проф. Ганзена или Сеянца Пудовщины (получен в 1905 г. от случайного опыления сорта Пудовщина пыльцой яблони ягодной), встречается очень и очень редко. Для опытного садовода было ясно, что для открытых степных мест Минусинского края с его резко континентальным климатом в большинстве случаев неперспективными будут гибриды между ранетками и крупноплодными сортами яблони. Об этом свидетельствовали многочисленные неудачи при открытом выращивании на минусинской станции И. П. Бедро таких сортов яблони, как Жёлтое наливное, Любимец Никифорова, Нобилис Шредера, Китайка Санина, Трансцендент и других «полукультурных» сортов.

Поэтому, чтобы получить сорта более крупноплодные, чем ранетки, не снижая существенно зимостойкость гибридов, И. П. Бедро, наряду со скрещиваниями первых двух типов, главное внимание обращал на гибридизацию «полуранеток». Полуранетками он называл формы, произошедшие от скрещивания Сибирки (Я. ягодной) и ранеток, таких как, например, Ранетка Карпеева или Таёжное Мичурина.

Поиски таких форм, отличающихся высокой зимостойкостью, он вёл настолько настойчиво, что уже в скрещиваниях весной 1929 г. использовал свыше 30 форм (сохранился их список и описание плодов) и т.д. Она иллюстрирована оттисками плодов, сделанными И. П. Бедро, и красивыми акварельными рисунками яблочек, выполненными австрийским военнопленным герром Алоис Риш в 1923-1925 гг., а также Алексеем Бедро (впоследствии Л. И. Вигоровым). Размер плодов «полуранеток» был близок копеечной монетке, окраска очень разнообразная – от восково-жёлтой до ярко желтой и от чисто розовой до вишневой. Форма плодов варьировала от репчатой до цилиндрической, от шаровидной до овальной и ребристой. Одна из таких «полуранеток» сильно напоминала сорт Бугристое Кащенко, отличаясь от него исключительной зимостойкостью. Поэтому И. П. Бедро часто включал её в скрещивания, рассчитывая получить гибриды, сходные с более крупноплодными сортами Н. Ф. Кащенко, но несравненно более морозоустойчивыми.

Надо пояснить, что целью гибридизации, которую вел И. П. Бедро, было получение сортов яблони для наиболее суровых районов Сибири. Чтобы осознать важность этой задачи, достаточно сказать, что сеянцы, полученные крестьянами и распространяемые в предгорьях Алтая (с. Сараса), в г. Минусинске полностью вымерзали.

В качестве второго родителя при скрещивании И. П. Бедро выбирал наиболее зимостойкие из крупноплодных сортов (Шаропай, Красная репка Копылова) или наиболее крупноплодные в расчёте на то, что это увеличит шансы на получение крупноплодных гибридов (сорт Кныш, плоды которого достигали веса 960 г). Были использованы и сорта с приторно-сладкими плодами (Аркад желтый летний, Дынное). Для этих комбинаций И. П. Бедро предполагал, что будет увеличен выход гибридов с более вкусными плодами. С целью сохранения зимостойкости гибридов скрещивания чаще всего проводили на деревьях полуранеток, служивших в качестве материнских форм.

Судьба многочисленных гибридов (в последние пять лет работы в Минусинске И. П. Бедро вырастил до трёх тысяч сеянцев приблизительно 250 гибридных комбинаций) была самой печальной. Отборные растения первой партии гибридов, высаженные в 1927 г. на площади около 0,5 га («Гибридный участок»), из-за отсутствия средств не получали должного ухода (поливка, рыхление, удобрение), зарастали сорняками и сильно дичали. Ко времени вынужденного отъезда И. П. Бедро осенью 1929 г. из Минусинска эти деревья ещё не достигли возраста плодоношения. В дальнейшем они вряд ли были изучены сотрудниками Минусинского опытного поля, в распоряжение которого отдали сад.

Вторая крупная партия гибридов численностью около 1200 шт., была выращена мной в пригородной деревне Малая Минуса, а осенью 1930 г. была переправлена И. П. Бедро, работавшему в то время в Новокузнецке. Эти саженцы были использованы в организованном им крупнейшем в Сибири и первом промышленном саду, а впоследствии затерялись среди посадок в связи с очередным вынужденным перемещением И. П. Бедро. (И. П. Бедро работал заведующим садово-парковым хозяйством Кузнецкого металлургического комбината (позже – совхоз Садово-парковое на западной окраине Новокузнецка). До ареста по ложному обвинению в 1933 г., осуждения по ст. 58-10, 11 УК и ссылки в Нарымский край он успел заложить в Новокузнецке (Сталинске) плодово-ягодный сад (свыше 180 га), впоследствии занявший около 300 га. См. также статью Ю. Л. Вигорова «Сила духа в экстремальных условиях», 2005).

Гибридные яблочки, полученные в результате скрещиваний, проведённых весной 1930 г., так и не были собраны для изучения.

Итак, это были первые в Сибири большие партии гибридных форм яблони, полученные после длительного предварительного сортоизучения и испытания родительских форм на выносливость. Непреодолимые политические обстоятельства того времени прерывали эту работу (1918, 1920-1925 гг.). Целенаправленные политические и экономические преследования привели к 1929 г. к тому, что эта огромная работа с яблонями, не уступавшая по масштабу и числу гибридных комбинаций той, что вёл в более благоприятных климатических условиях И. В. Мичурин, не была доведена до конца и была прекращена. Поэтому удача в выведении сибирских гибридных сортов яблони выпала на долю другого поколения садоводов, большинство которых не имело даже никакого представления о целях, приёмах и размахе гибридизации в минусинском саду И. П. Бедро.

Скрещиваниями других культур И. П. Бедро занимался меньше, если не считать скрещиваний груши, сливы и томатов.

Несколько слов стоит сказать о теоретических основах гибридизации, которых придерживался И. П. Бедро. В 1940-1950 гг., когда с определенной политической целью было «модным» издеваться над законами наследования признаков, открытыми выдающимся естествоиспытателем Грегором Иоганном Менделем (1822-1884), в адрес И. П. Бедро тоже были высказаны обвинения в «менделизме». Несмотря на то, что на частных письмах не основываются, такие авторы, пишущие о сибирском садоводстве в духе времени и в угоду «приоритета» садоводов более позднего периода, не раз ссылались на опубликованное по рукописи письмо И. В. Мичурина (Мичурин И. В. Сочинения. Т. 4. М: ОГИЗ Гос. изд-во с-х. лит., 1948. С. 538-546. Это письмо И. В. Мичурин написал в 1925 г., когда И. П. Бедро был ещё в заключении, и оригинал его уничтожен в 1933 г.) от 2 марта 1925 г., а также на соответствующее место в книге «Плодоводство в Сибири» (1928, с. 12). В ней И. П. Бедро высказал предположение, что у гибридных форм яблони, полученных от скрещивания крупноплодного сорта яблони М. domestica с ранетками, расщепление во втором поколении, вероятно, произойдёт в соответствии с законами Г. Менделя. Следовательно, можно ожидать появления крупноплодных форм (уклонение в сторону одного из родителей) и одновременно повышенной зимостойкости (признак второго родителя).

Уместно сказать, что И. П. Бедро превосходно знал работы Ч. Дарвина, Гуго де Фриза, Г. Менделя, Л. Бербанка, книги проф. Эрвина Баура «Научные основы селекции» (М., 1923), проф. Н. И. Кичунова «Как выводить новые сорта растений» (Л., 1924) и других специалистов. Книги этих ученых, чудом сохранившиеся до сих пор, испещрены его заметками. Уцелел и его конспект книги Ч. Дарвина «Происхождение видов». А многие ли из критиков, обвинявшие его потом в «менделизме», читали эти произведения в подлинниках, а не в пересказах 1950-х годов? С работами И. В. Мичурина по гибридизации и плодоводству он познакомился в 1928 г. лишь после того, как в 1925 г. вышли небольшая сводка и сделанный В. В. Пашкевичем реферат работ Мичурина. Тогда же И. В. Мичурин послал И. П. Бедро письмо (опубликованное по рукописи), где, попросив семян разных арбузов, дынь, облепих, алданской смородины, абрикоса, яблонь и тыкв, пожаловался, что в 1913 г. не успел среагировать на официальное предложение от «с.-х. Департамента С.-Американских Соединенных Штатов переехать в Америку». «При моих летах и плохом здоровье, писал И. В. Мичурин (1948, с. 539-540),  не мог сразу решиться на такой путь, а затем через полмесяца приехал придворный генерал и передал мне запрещение высших сфер выезда в Америку». Пренебрежительно отнёсся он к возможности использования в Сибири старых европейских сортов, «от которых ... путного ожидать нечего, кроме доминирующей передачи своих старческих ген вырождения, что Вы и получили от Кащенко под видом гибридов, а в сущности, простых сеянцев Анисов, грушовок». Самым ценным приобретением для вас,  писал И. В. Мичурин,  я считаю лично Вами выведенные более крупноплодные формы Pyrus baccata, они представляют собой в высшей степени самый подходящий материал для выводки новых местных культурных сортов яблонь при условии употребления их в ролях мужского производителя.  ... Безусловно верна Ваша базировка в деле на том, что каждая местность может с полным успехом развить у себя дело садоводства лишь при непременном условии выводки своих местных сортов плодовых растений».

В 1920-е годы, когда И. П. Бедро и И. В. Мичурин заочно как бы обменялись своими мнениями (в Описи архивного фонда И. В. Мичурина (М., 1952, 142 с.) указан только машинописный экземпляр статьи И. П. Бедро «Возможно ли садоводство в Сибири», 1924. 8 л.), гетерозиготная природа Яблони домашней ещё не была в достаточной мере выяснена, как и то, что все современные ее сорта представляют внутри и межвидовые гибриды нескольких поколений. В их происхождении участвовало 4-6 общеевропейских, среднеазиатских и сибирских видов, а в происхождении восточно-азиатских и американского сортиментов  также и китайские, японские и североамериканские виды яблони. Малоизвестным было и то, что при нахождении в сибирском саду мелкоплодных яблонь (сибирок и ранеток) именно их пыльца определяет основное опыление в саду. Поэтому второе поколение от свободного опыления будет снова гибридным с преобладанием мелкоплодных форм. В результате этого посев семян гибридных полукультурок из сибирского сада дает преимущественно малокультурные сорта вроде «полуранеток» или ранеток. Иной результат мог быть, если бы полукультурки выращивались в окружении крупноплодных сортов.

Помню, как негодовал томский садовод-любитель Н. А. Иваницкий, показывая мне, студенту университета, летом 1932 г. трёх-четырёхлетние сеянцы яблонь сортов Н. Ф. Кащенко Сибирское золото, Сибирская заря и др. Они были выращены из семян, полученных из сада И. П. Бедро, а отличались признаками дичков. Надо, впрочем, заметить, что выращивали эти сеянцы в загущенном посеве на гряде без всякого культурного ухода, что, как известно, всегда приводит у яблонь к некоторому одичанию сеянцев.

В одной из сохранившихся записных книжек И. П. Бедро (за 1916-1919 гг.) он подчеркивал, что для лучшего расщепления гибридов яблонь «по Менделю» необходимо предупредить перекрестное опыление у гибридов первого поколения, а высевать семена только с самоопылённых растений.

Как бы то ни было, сейчас, когда выяснилась непреходящая ценность законов Г. Менделя, упреки в «менделизме» и в том, что занимаясь гибридизацией, «он не воспринял совета И. В. Мичурина», не раз посмертно адресованные в адрес И. П. Бедро, можно рассматривать как признание высокого по тем временам теоретического уровня его работ, недоступного оппонентам.

Окультуривание дикорастущих плодово-ягодных растений

Сибирь не отличается таким разнообразием дикорастущих плодово-ягодных растений, как Дальний Восток, Кавказ или Средняя Азия. Но всё же и здесь имеется немало ценных растений, которые заслуживали введения в культуру и улучшения.

Поэтому И. П. Бедро заботливо собирал в саду (иногда по 50 и более экземпляров) такие растения, как казырган (Это, по-видимому, Смородина тёмно-пурпуровая Ribes atropurpereum C.A.M. См.: «Плодовые, ягодные и орехоплодные растения в Сибири»/отв. ред. М. Н. Саламатов. Новосибирск: Наука, 1974. 184 с.) (своеобразная смородина, название которой, как говорили отцу знакомые, означает на хакасском языке «молодецкая кровь»), дикорастущую чёрную смородину, встречающуюся в горах Хакассии («Алданский виноград» Ribes dikuscha Fisch. = R. appendiculatum Kryl. высоковитаминный, устойчивый к грибкам и самый морозостойкий вид смородины с синими покрытыми восковым налётом ягодами диаметром до 13 мм), маньчжурский абрикос (Armeniaca mandshurica (Koehne) Skvortz.) из Забайкалья, лесную малину и другие растения. Были посадки степной вишни Cerasus fruticosa (Pall.) G.Woron., больших партий черной смородины с островов р. Енисей, в том числе ряд зеленоплодных и буроплодных форм с очень своеобразным вкусом. (Вероятно, это гибриды между моховой и чёрной смородинами Ribes procumbens Pall. X R. nigrum L.) Посадки лесной малины занимали целую полосу в тени вдоль леса. Много места (до 0,5 га) занимали посадки саянской облепихи Hippophae rhamnoides L., взятой с верховьев правобережья р. Енисей. Среди облепихи были выделены формы с очень крупными плодами умеренного вкуса. Большое внимание было уделено посадкам груши уссурийской Pyrus ussuriensis Maxim. Среди ее сеянцев одно отборное дерево с крупными жёлтыми плодами приятного вкуса получило название «Красавица Уссури».

Кроме этих культур, в саду И. П. Бедро было много сеянцев канадской сливы Prunus nigra Ait. (= Pr.mollis Torrey, Pr.borealis Poir.) и уссурийской сливы Prunus ussuiriensis Koval. et Kostina. Среди них были сеянцы с очень хорошим качеством плодов, не уступающим вкусу сливам, выпущенным в производство в последние годы.

И. П. Бедро часто говорил о перспективности этой работы с дикорастущими растениями. Помню, как живо обсуждали в нашей семье рассказ одного охотника из Урянхайского края (ныне Республика Тува), который, по его словам, нашёл в тайге растение с крупными красными плодами величиной с грецкий орех.

Он считал, что при обследовании зарослей дикорастущих растений Сибири и Дальнего Востока всегда можно найти экземпляры с более крупными и вкусными плодами. Так, например, он знал от своих корреспондентов (братьев Худяковых и др.) о нахождении на Дальнем Востоке деревьев уссурийской груши с плодами хорошего достоинства. Он считал, что яблоня сливолистная Malus prunifolia (Willd.) Borkh. (= Я. китайская, «китайка», Pyrus prunifolia Willd., M. hibrida Lois.) имеет двоякое происхождение: первичное, как, например, выдающиеся по особенностям плодов особи дикорастущего вида, встречающегося на Дальнем Востоке (ранетки наподобие Китайки уссурийской Гайдашева, Непобедимой Грелля), а также вторичное, в результате скрещиваний в садах Сибирки (я. ягодной) или я. сливолистной с крупноплодными яблонями. Вопрос о существовании дикорастущих форм яблони сливолистной остается спорным до сих пор. (См. «Плодовые, ягодные и орехоплодные растения в Сибири». С. 21-22.)

Как при работе с культурными, так и в работе с дикорастущими растениями подход И. П. Бедро был своеобразным. Дело в том, что тогда он сильно увлекался мыслью о возможности окультуривания дикорастущих растений путём очень тщательного ухода за ними, сильного удобрения, орошения, рыхления почвы и т.д. В связи с этим он нередко вспоминал о нахождении семян дикорастущих яблонь при раскопках свайных поселений человека в Швейцарии, указывая, что улучшением таких «дикарей» европейцы и вывели культурную яблоню. Часто рассказывал он и об опытах селекционеров Вильморен  основателей селекционно-семеноводческой фирмы возле Парижа. Они смогли за сравнительно непродолжительный срок добиться окультуривания дикорастущей моркови, получив в итоге растения, приближающиеся по размеру корней к тем сортам моркови, которые имелись в овощеводстве, хотя там не исключено было генетическое влияние и огородной моркови.

Наиболее интересным опытом И. П. Бедро является окультуривание дикорастущей яблони сибирской (M. baccata). Вкратце этот опыт описан в книге «Плодоводство в Сибири». Семена для опыта были получены из Забайкалья (помнится, из района станции Зима (в 220 км к западу от р. Ангары). На участке с более плодородной почвой при очень хорошем уходе была выращена большая партия сеянцев. Несколько растений, выделенных по культурным признакам листьев и побегов, дали впоследствии плоды, близкие по размеру и вкусу плодам известного сорта Ранетка пурпурная. Этот сорт, по-видимому, то же, что и Макрокарпа багровая Регеля (Malus baccata var. macrocarpa), возможно, является представителем дальневосточной яблони сливолистной природного типа. (Того же мнения придерживаются И. М. Леонов, Н. С. Симаков, И. И. Варенцов «Сорта и агротехника плодово-ягодных культур в Сибири». Красноярск: Краевое изд-во, 1940.  268 с.). В 1957 г. мне удалось спасти и восстановить один из этих сеянцев И. П. Бедро, взяв поросль от пня яблони, уцелевшую на участке в «Старом саду» из нулевого ряда, где росли эти деревья. Интересно отметить, что плоды Сеянца Бедро № 7 отличаются высокой витаминностью (28-36 мг/%, а в некоторые годы  до 48 мг/%) и он не утратил значение для скрещиваний и в наше время. (Эта перспективная для селекции на высокую C и P-витаминность яблоня сохранилась в Саду лечебных культур при Уральском лесотехническом университете. См. каталог «Видовой и сортовой состав древесных растений Сада лечебных культур»: метод. руководство/сост. Трибунская А. Я. и Ритво З. А.; под ред. Хохрина А. В. и Вигорова Ю. Л. Вып. 1, I и III. Свердловск: УЛТИ, 1980 и 1981 г.) К сожалению, еще один сеянец из той же серии, в плодах которого накапливалось много этилового спирта и уксусной кислоты, восстановить не удалось.

Подобные же опыты по окультуриванию И. П. Бедро проводил и с облепихой. Известно, что именно такой способ позволил в последние годы И. П. Елисееву получить крупноплодные сладкие облепихи (Память Лисавенко и др.).

Наиболее интересные окультуренные формы, вполне заслуживающие сортовых названий, И. П. Бедро получил и среди слив, черной и золотистой смородин, степной вишни, облепихи. Он начал их размножение для того, чтобы распространить по садам Сибири. По-видимому, он первым обратил внимание на черёмуху как на плодовую культуру. С 1910 г. он начал отбор форм черёмухи «с крупной и вкусной ягодой» и писал, что «десятина черёмухового сада может дать дохода больше десяти десятин, засеянных хлебом».

3. «Вегетативная гибридизация»

Карманные записные книжки И. П. Бедро, из которых сохранились немногие, заполнены цветными схемами разнообразных взаимопрививок различных сортов яблони, чтобы выяснить их взаимодействия и возможность получить таким образом «вегетатов» или, как он их называл, «прививочных помесей».

Нужно учесть большой интерес к возможности получать вегетативные гибриды, распространенный в те годы среди садоводов.

Однако увлекавшие многих любителей-садоводов опыты по случайным прививкам «что на что придется» в расчёте получить фантастическую промежуточную форму его не интересовали. Помню, с каким юмористическим недоумением он рассказывал о тщетных попытках одного садовода-крестьянина привить яблоню на берёзу на основании соображения, что «у берёзы тоже сладкий сок, как у яблони»...

В выводах по вегетативной гибридизации он был очень осторожен. Так, например, установив, что полукультурные сорта лучше перезимовывают при прививках в крону ранеток, он не спешил объявлять этот случай увеличением зимостойкости благодаря «вегетативной гибридизации», а пытался понять, не связано ли это с изменением микроклимата, с уменьшенным водоснабжением привоя и, как следствие, лучшим вызреванием древесины или с другими причинами.

В своих заметках он подчеркивал, что более точные опыты по «прививочным скрещиваниям» нужно проводить на однотипных черенковых подвоях. Он писал о перспективности сращивания по всей длине побегов, что самыми отзывчивыми будут растения в наиболее молодом возрасте, а особенно интересно проследить за изменениями семенного потомства привоев при условии получения их семян самоопылением. В связи с тем он наметил целую программу серьёзного изучения «вегетативной гибридизации».

В опытах по взаимопрививкам он руководствовался работами немецкого ботаника Г. Винклера (1907, 1910, 1913 и др.) по получению химерных растений, т.е. подлинных вегетативных гибридов. Кстати говоря, эти опыты по взаимопрививкам томатов и чёрного паслена он воспроизвел лично. Он хорошо знал работы Лютера Бербанка по получению вегетатов между зелёнолистными и краснолистными сливами. Книги А. Гарвуда «Обновленная земля» (Сказание о победах современного земледелия в Америке. 1919) в переводе К. А. Тимирязева и Я. Немеца «Промышленное плодоводство в Северной Америке» были у него настольными. (Промышленное плодоводство в Северной Америке»/сост. Я. Немец. С.-Пб: Департамент земледелия Министерства земледелия и государственных имуществ; Тип. В. Киршбаума, 1899. 388 с. Автор книги Я. О. Немец художник и садовод, сын чешской писательницы Божены Немцовой).

Из больших опытов И. П. Бедро по изменению особенностей яблонь прививками вспоминаю два, в которых мне приходилось принимать участие.

В одном из них была проведена прививка сорта Жёлтый челдон Иваницкого на сеянцы Сибирки. В опытах было 25 растений. Когда привои достигли 7-8-летнего возраста, с одной стороны деревьев было проведено ослабление крон привоев. Это вызвало появление поросли дичков-подвоев. Было оставлено по одному крупному побегу-дичку, параллельному стволу культурного сорта, и около 10 из них были доведены до плодоношения во время роста. В результате оказалось, что плоды у некоторых подвоев были значительно крупнее, чем плоды Сибирок, соответствуя «полуранеткам». Они сильно варьировали как по форме от плоских до цилиндрических, так и по окраске от восковых до багрово-красных. Они могли быть «вегетативными гибридами».

Однако в опыте отсутствовал контроль в виде одновременно выращенных дичков «отдирками» (т.е. разделенными половинками корней с частью побега) или выращивания равного количества дичков-сеянцев той же партии, для того чтобы сделать групповое сопоставление особенностей плодов. Осталось неизвестным, не были ли гибридными семена, использованные для получения дичков.

Второй большой опыт по вегетатам заключался в двухъярусной и многоярусной прививке яблонь по нижеследующим вариантам:

а) прививка двух почек на дичок таким образом, чтобы вверху оказывался то мелкоплодный, то крупноплодный сорт, для того чтобы в последующем вырастить их или самостоятельными стволами, или продольно сращивая эти побеги по всей длине в первый год жизни;

б) получение многоярусных растений. Для этого в верхнюю часть однолетнего культурного побега проводилась окулировка глазками (почками) другого сорта. После того как эта почка на следующий год давала побег, в его верхнюю часть окулировали глазок первого («нижнего») сорта, и т.д. Это было нужно для того, чтобы выяснить, какова будет изменчивость плодов у «вставочных» растений разных ярусов.

Тем и другим способами при использовании большого количества сортов И. П. Бедро подготовил свыше 500 растений. Они были выращены на участке «Дальнего сада», для того чтобы в дальнейшем выявить изменения мелкоплодных сортов (полуранеток и ранеток) под влиянием более крупноплодных (полукультурок и крупных) яблонь, а получив семена, проследить изменения яблонь в потомстве. Насколько мне известно, по таким схемам и в таком масштабе опыты с яблонями в те годы никто не проводил. В связи с вынужденным отъездом И. П. Бедро эти опыты не были завершены.

Много опытов И. П. Бедро провёл по использованию новых подвоев, в частности по прививке груш на кизильник с целью получить сибирские карликовые формы груш, по прививкам культурных роз на дички сибирских шиповников и др. Розами И. П. Бедро занимался много, поддерживая коллекцию до 50 сортов (и это в Сибири полстолетия тому назад!), используя свой опыт, приобретённый во время стажировки в лучших садовых и цветоводческих хозяйствах Франции, Бельгии, Голландии и Германии. Туда он был направлен после окончания Петровской сельскохозяйственной академии (впоследствии  МСХ им. К. А. Тимирязева. (В наши годы это Российский государственный аграрный университет).

Политическая обстановка того времени, а также исключительные материальные трудности по поддержанию сада его огораживания, культивации, удобрения и т.д.  вынуждали И. П. Бедро в течение ряда лет большую часть времени отдавать службе в кредитном сельскохозяйственном товариществе. Работе в саду он уделял лишь ранние утренние и вечерние часы. Чтобы улучшить финансовое состояние сада, он пытался увеличить площадь питомников, пробовал выращивать семена овощных растений на продажу, выращивал помидоры, отправляя их на плотах в Красноярск, занимался виноделием и другими делами. Надеясь упрочить положение станции, И. П. Бедро обратился (по-видимому, в 1925 г.) за поддержкой к Всесоюзному институту прикладной ботаники и новых культур (впоследствии Всесоюзный институт растениеводства), который в те годы возглавлял выдающийся русский учёный Н. И. Вавилов. Возможно, что в архивах Института сохранилось это обращение И. П. Бедро. Институт выразил готовность считать сад И. П. Бедро своим опорным пунктом, обеспечить снабжение станции новейшей биологической литературой при условии выполнения ряда поручений. В их числе был сбор редких, перспективных для интродукции и селекции растений, выполнение ряда поручений по программе института и др. В связи с этим поручением помню поездку, предпринятую для сбора семян смородины-моховки (Смородина лежачая, моховая Ribes procumhens Pall.). (Смородина с прекрасными по вкусу ягодами. Не введена в культуру даже к середине 1970-х годов.) В апреле 1925 г. поступил первый запрос Института (подписанный проф. В. В. Пашкевичем) о желательных фенологических и морфологических наблюдениях за яблоней. Мне тоже приходилось принимать в этом участие, а по результатам наблюдений в ВИР был отправлен отчёт станции. Институт регулярно присылал И. П. Бедро в Минусинск свои труды по прикладной ботанике, содержащие много интересных данных. Они пополняли его большую научную библиотеку, частично уцелевшую и до настоящего времени.

Помологи, сотрудники этого института, прекрасно понимали важность работ И. П. Бедро. Однако его покровительство ничего не изменило в юридическом положении станции. Местные органы по-прежнему рассматривали её как частное хозяйство. Не изменилось и её финансовое состояние. Фининспекция продолжала, как и прежде, облагать сад крупными налогами, а наука в счёт не принималась. Тщетно пытался спасти это нужное для Сибири дело Вл. М. Крутовский (1929).

Не имея никакой возможности справляться с финансовыми затруднениями, избегая разорения и очередного ареста, грозящего ему, как известному в Сибири деятелю кооперации, во время насильственной коллективизации, И. П. Бедро начал переговоры с Омским сельскохозяйственным институтом о работе в нём. Вскоре он был вынужден принять предложение Кузнецкого металлургического комбината (от имени главного инженера И. П. Бардина) об организации у них крупного садово-огородного хозяйства. Осенью 1929 г. он подписал акт о передаче хозяйства Минусинскому опытному полю, отклонив предложение о заведовании этим садом, и навсегда уехал из Минусинска. Это спасло ему жизнь. После очередного подневольного перемещения И. П. Бедро из Кузбасса в Нарымский край, он, по непроверенным сведениям, проводил посадки сада возле Колпашево. (Возле д. Подгорное Чаинского района. По-видимому, ссыльный И. П. Бедро). Впоследствии, досрочно освобожденный и вырвавшись из Сибири, он к 1935 г. нашел работу подальше от неё, организовал цветочное хозяйство на опорном пункте ВИРа (в те годы Всесоюзный институт растениеводства в Ленинграде) в пос. Шунтук близ г. Майкопа, собрав, в частности, большую коллекцию роз. Успев уволиться оттуда незадолго до ареста Н. И. Вавилова и неизбежного своего ареста вследствие дела, заведенного на него в 1938 г. в Красноярске, он закончил свои дни 28 января 1943 г. (Бедро Иван Прохорович/Садоводы Учёные России (краткий биографический справочник)/под ред. акад. РАСХН Е. Н. Седова. Орёл: ВНИИСПК. 1997. С. 28-29) в страшной бедности за три дня до окончания фашистской оккупации района станицы Белореческая в избушке на берегу болотистого ручья.

Литература

Бедро И. П. Краткий отчёт акклиматизационной помологической станции в г. Минусинске Енисейской губ. за 1911, 1912 и 1913 гг. // Отд. оттиск из журн. «Научное Плодоводство». Петроград: Императ. Росс. об-во плодоводства, 1915. 25 с.

Бедро И. П. Плодоводство в Сибири. Ч. I.: Начальные основы Сибирского плодоводства. Ч. II: Краткое руководство по плодоводству в Сибири. Плодовая школка. Плодовый питомник. Плодовый сад. Омск: Омский Губл. № 1055. 1925 57 с.

Бедро И. П. Плодоводство в Сибири. В 2-х ч. Минусинск: Изд-во газеты «Власть Труда», 1928. 111 с.

Бедро И. П. Выгодно ли плодоводство в Сибири? // Сибирское плодоводство и огородничество. 1926а. № 2. С. 1-3.

Бедро И. П. Пути развития и перспективы сибирского плодоводства // Сибирское плодоводство и огородничество. 1926б. № 3. С. 6 - 11.

Бедро И. П. Пути развития и перспективы Сибирского плодоводства // Уссурийское садоводство и огородничество: жур. практ. садоводства и огородничества. Владивосток: Приморский Крестьянин, 1927а. № 2-3. С. 28 - 34.

Бедро И. П. 15-летний опыт промышленной культуры томатов в Сибири // Сибирское плодоводство и огородничество. 1927б. № 1.     С. 17- 18.

Бедро И. П. 15-летний опыт промышленной культуры томатов в Сибири (окончание) // Сибирское плодоводство и огородничество. 1927в. С. 13-15.

Бедро И. П. Положение садоводства и огородничества в Минусинском округе и меры к их развитию: тез. докл. // Сибирское плодоводство и огородничество. 1927 г. № 4. С. 8.

Вигоров Ю. Л. Сила духа в экстремальных условиях // Леса Урала и хозяйство в них. Вып. 26. Екатеринбург: УГЛТУ, 2005. С. 17-24.

Вигоров Ю. Л. Он занимался в науке, чем хотел и чем мог // Наука и жизнь. 2008.  № 4. С. 157-160.

Кащенко Н. Ф. Три периода в истории сибирского плодоводства // Сибирское плодоводство и огородничество. 1927. № 3. С. 1-2.

Крутовский Вл.М. Прошлое и настоящее // Сибирское плодоводство и огородничество. 1929.  № 3.  С. 1-3.

Леонов И. М. История развития сибирского плодоводства // Тр. Новосиб. с-х. ин-та. Т. XIV. Новосибирск, 1957. 124 с.

Пашкевич В. В. Избранные сочинения по плодоводству. М.: Сельхозгиз, 1959. 360 с.

Шекшеев А. П. Гражданская смута на Енисее: Победители и побеждённые. Абакан: Хакас. кн. изд-во, 2006. (Гл., 2.5: Крестьянский защитник И. П.Бедро. С.120-126).

Янин В. И. Пойдёмте в сад. Кишинев: Картя Молдовеняскэ, 1968. 128 с.

Примечание. (Статья написана проф. Л. И. Вигоровым к 15 апреля 1968 г. для книги о садоводстве в Сибири, но пока нигде не опубликована. В то время ряд обстоятельств биографии его отца не был известен, далеко не обо всём можно было говорить. Соответствующие пояснения даны в сносках. Для ряда культур и видов, упомянутых в статье, приведены современные названия). Вигоров Ю. Л.

Комментарии (0)
Сады Сибири © 2016

Сады Сибири

Внимание Ваш браузер устарел!

Мы рады приветствовать Вас на нашем сайте! К сожалению браузер, которым вы пользуетесь устарел. Он не может корректно отобразить информацию на страницах нашего сайта и очень сильно ограничивает Вас в получении полного удовлетворения от работы в интернете. Мы настоятельно рекомендуем вам обновить Ваш браузер до последней версии, или установить отличный от него продукт.

Для того чтобы обновить Ваш браузер до последней версии, перейдите по данной ссылке Microsoft Internet Explorer.
Если по каким-либо причинам вы не можете обновить Ваш браузер, попробуйте в работе один из этих:

Какие преимущества от перехода на более новый браузер?